30.01.15. Репортаж от Дмитрия Стешина и Александра Коца.
"Спецкоры
Александр Коц и Дмитрий Стешин передают из Углегорска, взятие которого
обеспечило полное окружение многотысячной группировки ВСУ.
—
Ребят! Мое предложение — сложить оружие и уйти. Вы воюете не с теми. У
вас есть шанс сохранить свою жизнь. Сдавайтесь, и вы будете жить.
Я обещаю, что вы все вернетесь домой, — с таким обращением к украинским
военным выступил глава ДНР Александр Захарченко после того, как
передовые силы армии республики заняли город Углегорск.
Это
стратегически важная географическая точка, стоящая на трассе
Светлодарск-Дебальцево. Именно по этой дороге идет снабжение
восьмитысячной украинской группировки, которая на этой неделе оказалась в
полном тактическом и оперативном окружении. Это, конечно, не означает
полную блокаду. Но пути снабжения сил АТО под Дебальцево перерезаны. И
любые передвижения в сторону котла или из него перекрываются различными
подразделениями армии ДНР, которая сейчас закрепляется на своих позициях
по артиллерийским огнем украинской армии.
— Углегорск зачищаем
силами отдельного батальона спецназа республиканской гвардии и силами
двух ротно-тактических групп третьей бригады при поддержке артиллерии, —
сообщил подробности Захарченко. — Взяли за один день. Мы замкнули котел
Дебальцево. С сегодняшнего дня эта дорога простреливается полностью.
От
Горловки до Углегорска всего тридцать километров - непонятных,
малопроезжих дорог, идущих через какие-то плотины, дубовые рощи, поля и
маленькие деревушки
Путь в Углегорск начинается из Горловки. Этим
утром она оказалась неожиданно многолюдным городом. В последние дни
армии Украины уже не до обстрелов жилых кварталов по площадям, и люди
высыпали на улицы по делам, накопившимся за время сидения в подвалах. В
подвалах, разумеется, сидел весь город, без исключений. Продавцы - тоже
люди, на редких магазинах и аптеках висят объявления: «График работы по
ситуации в городе», «Во время обстрелов не работаем».
От Горловки
до Углегорска всего тридцать километров - непонятных, малопроезжих
дорог, идущих через какие-то плотины, дубовые рощи, поля и маленькие
деревушки. Нас взяли с собой рекогносцировщики. У них задача — осмотреть
линию фронта, выбрать, отметить и согласовать позиции со штабом,
определить нужду подразделений из передовой линии в боеприпасах. Свою
машину ребята просят не снимать. Командир «Север» говорит нам:
-
Парни, мне не жалко, но сглазите. Как покажут машину по телевизору, так в
нее тут же прилетает. Мы уже четвертую машину меняем!
Мы
понимаем, что злой рок преследует наших провожатых не потому, что кто-то
там их «сглазил», а потому что они работают в самых «нездоровых»
местах. Но в слух мы ничего не говорим: суеверия на фронте — почти
святое.
Дорога перемешана колесами «Уралов», по обочинам начинают
попадаться иссеченные осколками гражданские машины. В чистом поле из
снега торчат серые морковки — сработавшие реактивные снаряды от
«Ураганов». Влажный туман пропитан запахом взрывчатки. Очередной
блок-пост исхлестан грязью, которую выбрасывали близкие взрывы. За
блоком — две сиротливые могилки.
- Это наши ребята, - говорят бойцы. - Их украинцы тут закопали.
Сам
блок-пост - вонючая дыра, заваленная грязной гражданской одеждой,
укупорками от патронов и прочим военным мусором. Под ногами валяется
какая-то совершенно убогая клеенчатая разгрузка, ярко-зеленого,
анилинового цвета. На ней крупными грубыми стежками нашивка «Украина»,
надорванная с одного края. Ополченцы в блок-пост не заходят, говорят,
что брезгуют и вообще, задерживаться здесь не собираются. Следующий
пункт нашей остановки — железнодорожный переезд, просто измочаленный
артогнем. Старенький гражданский грузовик еще дымится. Толпа ополченцев
окружила кого-то, прижав человека к борту БМП. Кто-то ржет, кто-то
матерится: «Посмотрите какого гаденыша в хате поймали! Переодеться
успел!».
Под ногами валяется какая-то совершенно убогая
клеенчатая разгрузка, ярко-зеленого, анилинового цвета. На ней крупными
грубыми стежками нашивка «Украина»
Молодой парень одет для зоны
боевых действий очень странно и подозрительно. Новенькое драповое пальто
с чужого плеча, зауженные черные костюмные брюки по щиколотку, а на
ногах — безобразные и разношенные до нельзя армейские «гады», из которых
торчат шерстяные носки. Пленный изображает из себя сумасшедшего.
Наверное, понял, что это единственный вариант как-то выкрутиться из этой
чудовищной передряги. Кто-то из бойцов, возрастной мужик — здесь много
таких, вдруг хватает пленного за плечо, разворачивает его на месте и
говорит:
- А вот в эту лесопосадочку, сволочь, не хочешь сходить? Нет?
В глазах у парня, вдруг мутное безумие сменяется страхом. Не выдержал стресс-тест. Ополченец продолжает:
- Не хочешь, все понимаешь, значит...
Лесопосадка,
идущая вдоль железнодорожных путей, заминирована в три слоя. Каждая
смена украинского блокпоста ставила здесь свои мины. А вот таблички
«Заминировано» - не ставили.
Рвались местные старухи, дети,
домашний скот. Появляется командир нашей группы с позывным «Север» и
коротко командует: «Пленного оставить, не трогать, чтобы через
пятнадцать минут он был в штабе. Исполнять». А мы едем дальше, на
«клин», который на несколько километров воткнулся в позиции ВСУ.
Въезжаем
в Углегорск, частный сектор. Еще пару дней назад здесь стояла
Нацгвардия. Теперь на тех же позициях — бойцы ополчения, по которым бьет
украинская артиллерия. Мирных жителей здесь практически не осталось.
Минометная
батарея ВСУ, стоящая всего в километре отсюда, накидывает по центру
города, где еще идет зачистка. Разрывы слышны каждую минуту. Бой
продолжается и у железнодорожного вокзала - всего в паре кварталах
отсюда слышна щедрая перестрелка из автоматического оружия. К ней
примешиваются хлопки гранатометов. А рядом с нами танкисты занимают свои
позиции.
- Меня зовут Серега, позывной «Шахтер», - говорит один
из них. - Я работник угольной промышленности, отработал на шахте не
менее 15 лет, чуть-чуть не хватило до пенсии. Но вот эти гады, простите
за выражение, не дали возможности нам жить нормально. Они пришли на нашу
землю, не мы к ним. Поэтому, привет вам, ребята, мы скоро у вас будем —
в Киеве и Львове. Не лезьте к нам, дайте жить спокойно. Езжайте домой,
отдыхайте со своими семьями.
- На чем воюете?
- Да вот же
танк, мы его у украинцев «отжали», когда укрепрайон брали. Тут вот на
стволе мы закрасили на стволе их надписи. Коробочка сейчас нормально
работает против них.
По рации бойцам ставят задачу, они быстро
прыгают в танк и выезжают на огневую позицию, направляя ствол в ту
сторону, откуда только что был слышен очередной минометный залп.
Несколько оглушительных выстрелов, и украинские минометчики по ту
сторону трассы замолкают. Но бойцы прячутся в укрытия: «Сейчас может
ответка прилететь, огрызаются периодически».
Через несколько минут в ту же сторону из 30-мм пушки «отрабатывает» БМП.
-
По данным разведки, в том районе, куда сейчас стреляли, находятся два
минометных расчетов, 120-мм. Думаю, нормально мы отработали, нас,
простых работяг и шахтеров, научили воевать. Так что все равно мы свою
землю освободим.
- Мы сейчас в боевом соприкосновении с
украинской армией, контакт плотный, их позиции от нас на расстоянии от
100 метров до километра. Мы ограничены тем, что в некоторых местах бой
идет в населенном пункте, артиллерию применять нельзя. А вот украинская
артиллерия работает с трех сторон света. Причем хаотично. Я не видел от
них целенаправленных точных огневых налетов. А вот долбануть по кварталу
— это пожалуйста. В результате у меня потери минимальные, а разрушений
много.
С восточной стороны армия ЛНР также замкнула свои участки
котла. Отряд Алексея Мозгового «Призрак» ведет бои за поселки Попасная и
Санжаровка чуть севернее линии окружения, чтобы обеспечить «мертвую
блокаду». А некоторые подразделения уже выходят на окраину Дебальцева."
