16.11.14 Репортаж Александра Чаленко. Ополченцы Новороссии: бригада «Призрак», сухой закон и ужин при свечах.
"Ополченцы
с автоматами, следы обстрелов и пожаров, разгромленная женская колония —
такой увидел Луганщину Александр Чаленко, обозреватель МИА «Россия
сегодня». А еще встретился с ополченцами и побывал в городе Алчевск,
который разбомбили не сильно, но света там нет.
В Алчевск, город в
Луганской области, мы выехали из Ростова-на-Дону. Потом КПП «Гуково», и
вот уже Луганщина. То, что здесь идет война, понимаешь сразу. Ополченцы
с автоматами, следы обстрелов и пожаров, разгромленная женская колония.
Неподалеку сейчас идет эксгумация тел погибших.
Едем втроем, со
мной — еще бывший киевский, а теперь ростовский журналист и волонтер
бригады Алексея Мозгового с позывным «Евгэн». Дороги разбиты. Ездить
лучше до наступления темноты: говорят, здесь ночами действуют украинские
диверсионные группы. Но и днем от дороги отходить не рекомендуется:
можно нарваться на растяжку. Вот путепровод, у которого взорвана одна из
опор, и он, упав, почти перекрыл проезжую часть. Водители пролетают это
место на максимальной скорости — вдруг обрушится совсем.
Разбитую
технику с дорог уже убрали, за все время мы встретили только один
подбитый танк, уже покрывшийся ржавчиной. Много блок-постов, здесь стоят
в основном бывшие шахтеры. На одном из блок-постов разговариваем с его
начальником, молодым, интеллигентным, гладко выбритым парнем в очках.
Оказалось, тоже бывший проходчик на шахте. А теперь — ополченец с
позывным «профессор».
На въезде в Алчевск есть работающие уличные
фонари, но в самом городе темно. Неполадки на высоковольтной линии
передач: то ли повредили при обстреле, то ли что-то сломалось.
Единственный источник света — фары проезжающих автомобилей. Света нет
2-й день подряд, до этого все было нормально. Как пояснил наш проводник,
Алчевск пострадал от обстрелов украинской артиллерии не так сильно, как
другие города ЛНР. Городская инфраструктура не уничтожена. В городе, в
общем-то, тихо. Только слышно артиллерийское эхо.
Штаб бригады «Призрак»
В
штаб Мозгового прибываем затемно. На входе нас встречает «советский
кореец» в пуштунской шапке-берете, с арафаткой на шее и автоматом в
руках. Он родом из Душанбе. Сейчас приехал поддержать Новороссию.
Бойцы,
охраняющие штаб, просят нас оставить мобильные телефоны. Поднимаемся на
2-й этаж. В темном холле — несколько бойцов с автоматами. На стене —
карта, где западная и центральная часть страны выкрашена зеленым и
обозначена как Украина, а юго-восток — красным. Надпись — Новороссия.
Рядом с картой — красное знамя бригады «Призрак» и православная икона.
Кстати,
Алексей Мозговой считает, что нет ЛНР и ДНР. По его мнению,
существовать должна «единая и неделимая Новороссия». Сейчас его нет на
месте — ночами объезжает позиции. Беседуем с начштаба, Юрием Шевченко.
Ему
давно за сорок, среднего роста, худощавый, седоватый, коротко
стриженый. Смотрит чуть исподлобья, сурово. Но настроен дружелюбно.
Небольшой кабинет делит с начальником строевой части, у каждого по
компьютеру.
На одной стене — подробная карта ЛНР с зоной
ответственности бригады: флажками одного цвета обозначены населенные
пункты, занятые украинской армией, флажками другого цвета — бригадой
«Призрак». На противоположной стене репродукция знаменитого замка
Нойшванштайн, выстроенного в XIX веке по заказу баварского короля
Людвига II. На картине фломастером выведено: «2015 год. Штаб бригады
«Призрак» в Альпах».
Начштаба
Шевченко угощает кофе и
неторопливо рассказывает о себе. Гражданин России, был подполковником,
служил в морском порту. Обожает Донецк, часто там бывал в довоенное
время, приезжал на матчи «Шахтера» и хоккейного «Донбасса».
Остаться
равнодушным к событиям на Украине он не смог, 1 июля подал рапорт об
отставке, а 15 июля уже уехал к Мозговому. Объясняет: «Каждый сам для
себя решает, как ему бороться: один сидит дома и борется какими-то
своими методами, а другой едет сюда. На войну. Просто надоело смотреть
на то, как людей убивают».
Почему именно к Мозговому? «Алексей
Борисович умеет как-то так формулировать мысли многих… Мы с ним
родственные души в том плане, что он говорит то, о чем я сам думаю. Вот
поэтому я к нему и приехал».
Должность начштаба Юрий Шевченко
занимает с августа. До этого налаживал работу нескольких подразделений.
По второму образованию он управленец, опыт пригодился.
«Мне
сейчас звонят из России. Спрашивают: как к вам попасть? Сразу начинают
какие-то посты себе выпрашивать. Или, например, люди из Николаева
звонят, или из Херсона, и говорят: мы не можем прорваться. А многие
доезжают оттуда. Я думаю так: захочешь — найдешь тысячу способов, не
захочешь — найдешь тысячу отговорок».
Национальный вопрос
Отец
Юрия — украинец, мама из России. Себя он считает русским. Говорит, что
мы все тут русские. И воюем за русскую землю. С возмущением вспоминает
увиденный как-то телесюжет, где журналист из Черновцов сказал: мы,
коренное население Украины… «Какое коренное население! Пусть пойдет
историю выучит для начала. Узнает, когда Буковина к СССР была
присоединена. Знаете, я тут общался с одним украинским пленным. Так я
его одним своим вопросом в ступор загнал. Мы посмотрели на его страничку
в социальных сетях, у него там все в жовто-блакитных флагах, «Украина
понад усе». Я ему говорю: «У меня самая распространенная украинская
фамилия — Шевченко». А у этого пленного фамилия какая-то даже не
русская, а мордовская, на «-ин». Я ему: «Так вот, по вашей идеологии, ты
передо мной, человеком с такой фамилией, должен на коленях стоять,
потому что я выше тебя». Он опешил от этого.
Еще беседую как-то с
пленными. Спрашиваю у одного: в твоем подразделении люди о чем говорят?
Отвечает: говорят, что донецкие совсем «оборзели», поэтому надо ставить
их на место.
Вы знаете, на передовую в основном они бросают
днепропетровских, харьковских, дончан. Их не жалко. Ситуация напоминает
времена Великой Отечественной, как немцы использовали полицаев, набирая
местных. А тем надо было любыми способами выслужиться. Некоторые
выслуживаются и сейчас. Одному нашему парню перебили молотком все
пальцы. И сделали это харьковчане. Просто они хотели выслужиться,
показать, что они тоже украинцы».
Ужин при свечах
Пленные
украинские военные, попав в бригаду, ведут себя по-разному. «Некоторые
не хотели от нас уходить, когда мы обменивали пленных. Тут один пленный у
нас стал писать стихи. Например, о том, какие у нас хорошие повара в
штабе».
Уже после разговора мы устроились на ночлег в общежитии.
Здесь живут и военные, и гражданские, и дети. Поселили, даже не спросив
документов. Обычный номер на 3-м этаже с тремя кроватями, туалетом и
душем. Правда, вода была только на 1-м этаже, батареи холодные, и света
нет: нам выдали каждому по большой белой свече. Ужин — бесплатный.
Картофельное пюре, салат из свежей капусты и маленький кусочек жареной
рыбы. Хлеб. Горячий чай с сахаром. Все было очень вкусно. Повара тут
действительно хорошие.
Кстати, в общежитии строгий сухой закон.
И
в общежитии, да и в городе заметно: люди спокойны и вежливы. В какой-то
момент перестаешь обращать внимание на то, что в руках у многих оружие.
В бригаде Мозгового в основном служат местные, рабочие, шахтеры. Есть и иностранные добровольцы.
«Есть
и из Италии, Испании, Франции. Воюет тут бразилец. Воюют и из бывшей
Югославии. Кстати, и сербы, и хорваты, бывшие враги, — замечает
Шевченко. — Время лечит. Поумнели. Они просто помнят, что у них было
точно также, как и у нас. Ведь до войны Югославия была цветущей страной.
Машины производила. Помните, как наши мамы покупали югославскую обувь? А
потом у них началась война».
Мотивы у всех иностранных
добровольцев разные. Испанцы, например, вспомнили 30-е годы прошлого
века. «Говорят: вы тогда за нас сражались, а теперь мы будем сражаться
за вас. Перед тем как приехать, они нам большое письмо написали,
по-испански. Мы его с помощью Яндекса переводили. Там такие обороты
были, без слез читать было нельзя: «Мой командир, мы так хотим приехать к
вам воевать…».
Интересные ребята. Мы тут один раз проводили
футбольные соревнования. Против нашей команды, в которой играли испанцы,
итальянцы и французы (бразилец, кстати, не играет) выставили местную
команду, в которой ребята лет по 18-19. Они играют на
полупрофессиональном уровне. В результате мы проиграли со счетом 4:0.
Потом хотели провести матч-реванш уже на большом поле. Но наши
добровольцы отказались. Сказали, что мы сюда воевать приехали, а не в
футбол играть. Кстати, они сейчас находятся в очень опасных местах. Там
постоянно стреляют. Жалуются, что мы им даем мало «работы». Они тут
хотят победить.
Люди привыкли умирать. Но у нас стоит задача не
умереть, а победить. Победить врага. Вы знаете, Мозговой людей бережет.
Это я вам как начальник штаба говорю. Я цифры знаю. Я, если честно,
когда сюда ехал, то думал, что потери тут на 2 порядка больше.
Интересуюсь, насколько велика сейчас вероятность наступления украинских силовиков.
"Конечно,
есть, — говорит Шевченко. — Как сказал один немецкий генерал,
оценивайте врага не по его намерениям, а по его возможностям. А
возможности у украинских военных сейчас есть. И самое страшное, что они
своих не жалеют. И будут их бросать на нас. Они будут умирать. И мы
будем умирать. Ну что поделаешь, нам отступать некуда…"
Фото
от журналиста Александра Чаленко: в Алчевске в штабе бригады Алексея
Мозгового "Призрак". С начальником штаба Юрием Валерьевичем Шевченко и
его бойцами. Классный мужик. Настоящий русский патриот.
У Мозгового в штабе сразу понятно, за что воюет его бригада.
Вот такие замечательные виды висят в кабинете начштаба батальона "Призрак" Юрия Шевченко.
Интересная интерпретация Нойшванштайна, правда?:)) До встречи в Баварии:)
Начальник штаба бригады «Призрак» Юрий Шевченко.